Чикаго, тридцатые годы прошлого века. Город, зажатый в тиски Великой депрессии, где тени от небоскребов ложатся длиннее, чем надежды. В одной из заброшенных лабораторий на окраине, среди запаха озона и старого металла, существо, известное как чудовище Франкенштейна, ищет не мести, а понимания. Его одинокий голос, грубый, как скрип ржавых шестерен, обращается к доктору Юфрониусу, ученому, чья репутация погребена под слоями городской пыли. Просьба проста и невероятна: создать пару, существо, которое разделит бремя бессмертного одиночества.
Доктор, человек, разучившийся удивляться, в конце концов соглашается. Не из жалости, а из последних проблесков научного азарта. Они находят тело молодой женщины, жизнь которой оборвалась насильственно и слишком рано на темных улицах Чикаго. Работа начинается не в грохоте молний, как в старых сказках, а в напряженной тишине, прерываемой лишь шипением аппаратуры и мерным гулом городского тока. Это не торжественное воскрешение, а кропотливая сборка, пазл из плоти, проводов и чего-то неуловимого, что прячется на стыке биологии и электричества.
И вот, когда, казалось бы, все должно было завершиться, происходит нечто, выходящее за рамки всех их расчетов. Девушка открывает глаза. Но в ее взгляде нет пустоты нового создания, нет слепого послушания. Там — острый, живой ум, холодная ясность и память. Она не просто ожила. Она пробудилась, превзойдя самые смелые гипотезы своих создателей. Она помнит отрывки прошлой жизни, владеет речью с изяществом, которого от нее не ждали, и ее вопросы о мире, о себе, о них самих, ставят и чудовище, и доктора в тупик. Она — не компаньон, о котором просило существо. Она стала новой, непредсказуемой переменной в их хрупком и мрачном уравнении, заставляя их задаться вопросом: что же именно они выпустили в этот сумрачный мир Чикаго?
